Tuesday, May 15, 2012

Цыганы/Gypsies by Aleksandr Pushkin [RUS/ENG]

Цыганы шумною толпой
По Бессарабии кочуют.
Они сегодня над рекой
В шатрах изодранных ночуют.
5 Как вольность, весел их ночлег
И мирный сон под небесами;
Между колесами телег,
Полузавешанных коврами,
Горит огонь; семья кругом
10 Готовит ужин; в чистом поле
Пасутся кони; за шатром
Ручной медведь лежит на воле.
Всё живо посреди степей:
Заботы мирные семей,
15 Готовых с утром в путь недальний,
И песни жен, и крик детей,
И звон походной наковальни.
Но вот на табор кочевой
Нисходит сонное молчанье,
20 И слышно в тишине степной
Лишь лай собак да коней ржанье.
Огни везде погашены,
Спокойно всё, луна сияет
Одна с небесной вышины
25 И тихий табор озаряет.
В шатре одном старик не спит;
Он перед углями сидит,
Согретый их последним жаром,
И в поле дальнее глядит,
30 Ночным подернутое паром.
Его молоденькая дочь
Пошла гулять в пустынном поле.
Она привыкла к резвой воле,
Она придет; но вот уж ночь,
35 И скоро месяц уж покинет
Небес далеких облака, —
Земфиры нет как нет; и стынет
Убогий ужин старика.
Но вот она; за нею следом
40 По степи юноша спешит;
Цыгану вовсе он неведом.
«Отец мой, — дева говорит, —
Веду я гостя; за курганом
Его в пустыне я нашла
45 И в табор на́ ночь зазвала.
Он хочет быть как мы цыганом;
Его преследует закон,
Но я ему подругой буду
Его зовут Алеко — он
50 Готов идти за мною всюду».


The Gypsies in the noisy throng
Stray Bessarabia around.
Today over the river, long,
They’re lodging in their tents, worn out.
Like freedom their night-resting is –
And peaceful sleep the heavens under.
Between the wagons’ tired wheels,
Covered with rugs, long-used in wonders,
A fire’s flamed. A family’s
Preparing, round it, a dinner;
A horse is gazing in the fields,
Is sleeping, free, a teamed bear-thriller.
Amidst the steppes all well lives:
The peaceful tasks of families,
Ready by morning for a travel,
And songs of wives, and children’ weeps,
And ringing of a mobile anvil.
But now, over the Gipsy camp,
The dozing silence is prevailing,
And heard is, in the sleeping steppe,
Just a dog’s barking and steed’s neighing.
Extinguished is each single light,
All’s peaceful now. The moon is shining,
Alone in the heaven height,
And at the quiet camp is lighting.
Just one old man’s not sleeping, yet,
Sitting by ambers in his tent,
Warmed with their last heat – fast by-passing –
He’s looking at the fields’ extent,
Covered by clamps of the steam, rising.
His daughter, youthful one and light,
Went for a walk in a field, empty.
She’s used to freedom, full and zesty,
She will come back, but there’s a night...
And soon the crescent, still a-ruling,
Will leave the distant clouds’ set –
Zemphira’s absent, and is cooling
A dinner the old man prepared.
But there is she. Through the steppe, lone,
A youth is following her steps;
For the old gipsy he’s unknown
“My father,” the young maiden says,
“We have a guest. I’ve found him, missing,
In a desert that mound behind
And called for our camp for a night,
He wants to be like us – the Gipsy;
He’s prosecuted by a law. 
I’ll be his friend, the true and fair –
His name’s Aleko – and therefore
He vowed to follow me everywhere.”
Translated by Yevgeny Bonver

No comments: